Балто-славянская языковая общность

> Балтославянский
Праславянский словарь: А | Б | В | Г | Д | Е | Ѣ | Ж | З | И | К | Л | М | Н | О | Ѫ | П | Р | С | Т | У | Х | Ц | Ч | Ш | Щ | Ю | Ѭ | Я | Ѩ
Труды-источники: Дерксен-Старостин | Покорный | ЭССЯ (Трубачев)
Славянские словари: Старославянский | Русский | Белорусский | Болгарский | Лужицкие | Македонский | Польский | Сербохорватский | Словацкий | Словенский | Украинский | Чешский
Территория балто-славянской языковой общности

В  семье индоевропейских языков особенно близки друг другу славянские и балтийские языки (как иранские и индоарийские, кельтские и италийские).

Близость балтийских и славянских языков проявляется в регулярных звуковых соответствиях, в сходстве форм словоизменения и словообразования, в общности большинства слов, обозначающих окружающий мир, людей, их отношения и деятельность в условиях общинно-родового строя.

При этом восстанавливаемое для славянских языков исторически исходное праславянское оформление слов, как правило, совпадает с их оформлением в исторически засвидетельствованных балтийских языках. Так, например, восстанавливая для славянского слова "верх" (древнерусское вьрхъ) праформу *virs-us, мы находим ее в латышском virs-us и литовском virs-us. Восстанавливая для славянского "сын" (древнерусское сынъ) праформу *sun-us, мы находим ее в литовском sun-us и т. д. [Восстанавливая для славянского "цена" (родственное, вероятно, глаголу "каять" и означающее, видимо, плату за преступление) праформу *kai-n-a, мы находим ее в латышском kaina. В очень большом числе случаев, таким образом, славянские слова и формы выглядят как преобразованные балтийские.

Эти уникальные внутри индоевропейской семьи отношения между языками, при надлежащими к разным группам, до сих пор не получили общепринятого исторического объяснения.

Разделы страницы о проблеме балто-славянской языковой общности:


Теория балто-славянского единства

Развитие взгляда на балто-славянскую проблему

В  середине XIX в., когда в языкознании поя вилась схема «родословного древа», объяснявшая происхождение «родственных» языков последовательным членением праязыка на отдельные языки, сложилось убеждение, что сначала выделился единый балто-славянский праязык, который позднее распался на праславянский и прабалтийский. Эта идея происхождения славянских и балтийских языков из общего для них языка-предка просуществовала в науке почти столетие — до начала—середины XX в.

Затем стало формироваться представление о сложности процесса образования «родственных» языков; он должен был включать не только распад, но и сближение' языков в результате создания разноязычных племенных союзов. Первым, кто усомнился в реальности балто-славянского праязыка и обосновал в 1911 г. свои сомнения, был Я. Эндзелин, известный латышский лингвист. Поскольку балтийские и славянские языки, наряду с очень заметными общими чертами, характеризуются также и очень существенными различиями, в науке стала развиваться идея балто-славянской общности (или сообщности), заключающаяся в том, что праславянский и прабалтийский языки, исконно относившиеся к разным индоевропейским группам, будучи на протяжении очень длительного времени непосредственными «соседями», сблизились, развив комплекс общих для них особенностей.

Новые исследования показали, что т. н. балто-славянская проблема (проблема древних языковых отношений между славянами и балтами) требует также и решения вопроса исторических взаимоотношений между восточнобалтийскими и западнобалтийскими языками, которые, в свою очередь, характеризуются очень древними различиями, не позволяющими возвести все балтийские языки к единому источникупрабалтскому языку. Сторонники идеи балто-славянской общности эти отношения объясняют происхождением западнобалтийских языков в результате сближения части первоначально праславянских диалектов с восточнобалтийскими или, наоборот, сближения с праславянский части древних восточнобалтийских диалектов. Такое объяснение учитывает, что западиобалтийские языки по своим особенностям являются как бы промежуточными (или переходными), т. е. по одним чертам сходны с восточнобалтийскими, а по другим — с праславянский языком.

В  последние десятилетия были предприняты серьезные попытки обобщения отношений между индоевропейскими языками. Исследования показали, что наиболее древние черты в равной степени объединяют как праславянский, так и балтийские языки с азиатскими индоевропейскими языками, с балканскими (фракийским и иллирийским), исчезнувшими в начале новой эры (из этих языков в горах на побережье Адриатического моря сохранился лишь албанский язык), а также с германскими языками. Вместе с тем праславянский язык характеризуется значительным комплексом особенностей, сближающих его с северо-восточноиранскими языками (в Словаре Филолога - западноиранскими - это неверно), к которым, как принято считать, относился язык скифов; эти особенности балтийским языкам неизвестны.

На основании этих свидетельств высказано предположение, что протославянский языковой союз, со временем оформившийся в праславянский язык, по преимуществу состоял из диалектов, часть которых сохранилась на прибалтийской окраине когда-то обширного района их распространения. Окончательный отрыв праславянского языка от древнебалтийских диалектов произошел после его сближения с западноиранской речью скифов, господствовавших в Северном Причерноморье в середине I тысячелетия до н. э. Оформление праславянского как своеобразного индоевропейского языка не было связано с географическим разрывом праславян и древних балтов: значительна» часть праславянских племен продолжала обитать вдоль границ древних балтийских поселений. Археологи отмечают, что эти поселения существовали с начала I тыс. до н. э. до второй половины I тыс. н. э. почти без изменений.

В  конце I тысячелетия до н. э. в Среднем Поднепровье формируется обширный племенной союз, оставивший археологические памятники II в. до н. э. — II—IV вв. н. э., получившие название зарубинецкой культуры. Создатели этой культуры, как принято считать, говорили на диалектах праславянского и западнобалтийского типа. Группа племен этого объединения позднее продвинулась вверх по реке Десне и создала в районе верхнего течения реки Оки поселения, которые получили в археологии название мощинской культуры. Как свидетельствуют данные гидронимии (названий рек и озер), эта группа племен говорила иа западнобалтийском языке. А жившие на территории мощииских поселений в древнерусское время (IX—XI вв.) вятичи настолько заметно отличались от окружающего славяноязычного населения, что летописец не считал их славянами, так же как и радимичей (тоже живших на территории, где до сих пор сохраняются названия рек западнобалтийского происхождения) .

Во второй половине I тыс. н. э., в эпоху сложения древнерусского государственного объединения, балтоязычное население центральной лесной зоны интенсивно славянизируется, т. е. включается в состав древнерусской народности, лишь на западных окраинах сохраняя балтийскую речь предков (потомки этого населения — современные литовцы и латыши).

Гипотезы характера балто-славянской общности

Версии балто-славянского языкового сближения

Итак, существуют следующие версии балто-славянского языкового сближения:

  1. Согласно А. Шлейхеру, А.А. Шахматову, и А.М. Камчатнову, некогда существовал единый балтославянский язык. Разделение на прабалтийский и праславянский произошло позднее (по З. Штиберу - в начале н.э., по Г. Ланту - в серед. I тыс. н.э.). А другой сторонник теории балто-славянского единства, Т. Лер-Сплавинский (польск. Tadeusz Lehr-Spławiński) полагал, что славяне появились в сер. I тыс. н.э. в результате резких преобразований внутри балтийских племен. Т. о. по отношению к древнему состоянию можно говорить только о балтах, а славяне и праславянский язык - позднее преобразование балтийского элемента. Он определяет период существования общности в 500—600 лет, привязывая начало существования общности (и выделение её из праиндоевропейского континуума) к эпохе экспансии культуры шнуровой керамики, в которую входили прабалто-славяне, а конец - к эпохе экспансии лужицкой культуры [в результате которой появились славяне - а носителями этой культуры, предположительно, были иллирийцы и/или италики]. Так же и В.Н. Топоров предполагал, что славяне возникли вследствие пассионарного взрыва (по Л.Н. Гумилеву) внутри балтийского этноса в сер. I тыс. н.э. Вариантом является версия, что из праиндоевропейского языка выделился балто-славянский язык, изначально имевший 2 диалекта - прабалтийский и протославянский.
  2. Эндзелин считает, что имел место период тесных языковых связей между прабалтским и праславянским языками. Сторонник подобной теории контакта, С. Б. Бернштейн датирует время балто-славянского контакта серединой II-го тысячелетия до н. э. — серединой I-го тысячелетия до н.э.
  3. Розвадовски считает, что был единый язык, разделившийся на балтскую и славянскую ветви, которые сначала существовали независимо, а потом опять сблизились.
  4. Мейле (Meillet) полагает, что балтийские и славянские языки, начиная с их предков, всегда тесно взаимодействовали друг с другом.
  5. Кромер в 2003 году выдвинул новую точку зрения, по которой некогда общий праязык балтов и славян распался на западно-балтскую, восточно-балтскую и славянскую ветви [иллирийцы-вислурийцы или венеты-венеды вклинились по Висле в балтский массив своей лужицкой культурой?]. Существует и вариант этой версии, согласно которой праславянский язык отпочковался от западнобалтской ветви, и, поэтому, прусский язык - его ближайший родственник. А Г.А. Хабургаев, напротив, считал, что славяне и праславянский язык возникли во второй половине I тыс. н.э. в результате смешения окраинных восточно-балтийских элементов с иранскими.
  6. И.А. Бодуэн де Куртенэ, А. Мейе, С.Б. Бернштейн, О.Н. Трубачев (редактор ЭССЯ) отрицали существование балто-славянского праязыка, т.к. его не удается реконструировать [потому что БС-общность возникла не из единого ограниченного очага, а "варилось в общем котле"]. Вопреки этим светилам, сторонник балто-славянского единства, С. А. Старостин реконструировал часть лексики прабалто-славянского языка и датировал его распад около 1210 г. до н. э. [что совпадает с началом экспансии лужицкой культуры и окончанием Троянской войны].
  7. Наиболее реалистичным, пожалуй, был В.К. Журавлев, который предполагал существование балто-славянской изоглоссной области родственных индоевропейских диалектов, где возможно и параллельное развитие общего исходного материала, и взаимовлияние, и взаимообмен языковым материалом, и движение изоглосс подобно волновой теории И. Шмидта.

Аргументы в пользу общего балтославянского языка

Доказательства Бругмана

Языковед К. Бругман (нем. Karl Brugman(n)) обосновал теорию балто-славянского единства восемью схождениями:

  1. Единообразное изменение слоговых сонорных;
  2. Упрощение двойных согласных;
  3. Причастия на -nt стали склоняться не по согласному склонению, а по типу основ на -jo-;
  4. Образование местоименных прилагательных из слияния прилагательных с указательными местоимениями;
  5. Разрушение типа склонения на согласный, и переход имён этого типа в склонение на -i-;
  6. Вытеснение основы именительного падежа указательного местоимения so, sā основой косвенных падежей;
  7. Образование формы дательного падежа единственного числа личного местоимения первого лица от основы родительного падежа;
  8. Замена старой формы родительного падежа единственного числа -o- основ формой аблатива.

В  1908 году увидела свет книга Мейе «Индоевропейские диалекты» (фр. «Dialects indo-européens»), в которой автор подверг критике все эти 8 положений Бругмана, которые могли быть результатом независимого параллельного развития.

Доказательства Семереньи

Лингвист Семереньи, пересмотрев в 1957 году возражения Мейе, сделал вывод, что балты и славяне действительно имели период общего языка и проживания, и были, предположительно, разделены в результате вторжения германских племён вдоль Вислы и Днепра приблизительно в начале нашей эры. Семереньи отмечает 14 признаков, которые, по его мнению, не могут быть следствием случая или результатом параллельного развития, и которые доказывают существование единого балто-славянского праязыка:

  1. Фонологическая палатализация (описанная Е. Куриловичем в 1956 году);
  2. Единообразное изменение праиндоевропейских слоговых сонорных;
  3. Закон «руки»;
  4. Новшества в правилах ударения (закон Фортунатова-Соссюра, закон Хирта);
  5. Местоименные прилагательные;
  6. Переход причастий в тип склонения на -jo-;
  7. Родительный падеж единственного числа тематических основ на -ā(t)-;
  8. Способ образования сравнительной степени;
  9. Косвенный падеж 1 л. ед. ч. men-, 1 л. мн. ч. nōsom;
  10. Местоимения tos/tā вместо PIE so/sā;
  11. Согласование неправильных атематических глаголов (лит. dúoti, славянское damь);
  12. ē/ā в претерите;
  13. Глаголы в балт. -áuju слав. -ujǫ;
  14. Значительная общность словаря, не наблюдаемая между другими ветвями индоевропейских языков. [Более 200 слов]

Возможность восстановления единой акцентуационной парадигмы исходя из славянской и балтийской акцентуационной парадигм как доказательство существования балто-славянского языкового единства расценивали В. М. Иллич-Свитыч и В. А. Дыбо. Однако, несмотря на значительное сходство славянской и балтийской акцентуационной парадигмы, полного тождества всё же нет, поэтому по данным акцентологии возможное единство необходимо относить ко времени существования «ларингалов», формирования падежных систем и глагола.

Другие сходства

  1. Предлог по (po) во многих славянских и балтийских языках значит "после" и сочетается с предложным падежом в славянских и с родительным в балтийских: литовское po švenčių, польское po święcie, белорусское па свяце (русское после праздника); в русском языке предлог «по» обычно сочетается с дательным падежом, но есть исключения — по приезде.
  2. В зависимости от палатализации, произошедшей в языке, соответствующим (по сути одинаковым) образом происходит смягчение согласного т (t): литовское šventė — po švenčių, польское święto — po święcie, белорусское свята — па свяце.
  3. Ещё одно предполагаемое новшество балтославянских языков — Закон Винтера, заключающийся в удлинении кратких гласных перед звонкими взрывными согласными. Условия применения этого закона являются в настоящее время предметом обсуждения. По мнению Ранко Матасовича, закон Винтера применим только внутри закрытого слога.
  4. Трифтонгизация eu с последующим воздействием на предшествующие согласные.

Теория балто-славянского контакта

Возражения противников балтославянского праязыка

Противники теории существования единого балто-славянского языка высказывают аргументы, которые можно свести к двум типам.

Первый заключается в наличии в одной из групп языков тех или иных инноваций, отсутствующих в другой группе, при этом существуют общие или аналогичные инновации, которые не допускают объяснения этого факта из того, что они могли возникнуть после окончательного расхождения балтийских и славянских языков. Сами по себе эти факты не опровергают гипотезы балто-славянского языкового единства, например в форме языкового союза, однако предполагают существенное первоначальное расхождение языков.

Аргументы первого типа:

  1. Различная судьба праиндоевропейских /*ă/, /*ŏ/, /*ā/ и /*ō/: /*ă/, /*ŏ/ дали /*ŏ/ в славянских, но /*ā/ в балтийских, различие /*ā/ и /*ō/ сохраняется в балтийских, но исчезает в славянских.
  2. Отсутствие в балтийских языках закона Мейе, связанного с сатемными рефлексами и действием закона «руки». Закон «руки» действовал до начала сатемизации языков, следовательно можно усмотреть в этом разделение языков до начала процессов сатемизации.
  3. Праиндоевропейский /*sr/ сохраняется в балтийских, но трансформируется в /str/ в славянских, хотя несколько подобных изменений, имеющихся в балтийских, дают возможность предположить, что в случае /*sr/ мы имеем дело с архаизмом.
  4. В праславянском действует закон открытого слога [ЗОС], который отсутствует в балтийских (включая и прабалтийский) языках. [Это не аргумент, т.к. ЗОС вместе со связанным законом восходящей звучности положили начало формированию праслявянского языка из протославянского диалекта, который, возможно, тождествен празападнобалтийскому языку.]
  5. В балтийских используется суффикс -mo в порядковых числительных, тогда как в славянских используется суффикс -wo.
  6. Балтийский суффикс прилагательных -inga не используется в славянских языках.
  7. Балтийский уменьшительный суффикс -l- не используется в славянских языках (впрочем, возможно, ему соответствует русский ласкательный суффикс -уль-: бабуля, дедуля и т. д.).
  8. В балтийских часто используется инфикс -sto-, в то время как в славянских он отсутствует.
  9. Праславянские количественные числительные большого квантитатива (пять, шесть,… и т. д.) имеют суффикс -tь, в то время как в балтийских языках его следов не обнаружено.
  10. Славянский суффикс отглагольных существительных -telь- (водитель, учитель, строитель) не используется в балтийских языках.
  11. Праиндоевропейскиий суффикс -es был в праславянском (телеса, небеса), но не используется в балтийских языках.
  12. Праславянский суффикс причастий -lo не используется в балтийских языках.
  13. В прабалтийском не различались формы ед. ч. и мн. ч. в глаголах 3 л., в то время как в праславянском это различие сохранялось.
  14. Суффикс балтийских глаголов 1 л. ед. ч. наст. в. -mai, в то время как в славянских это не так (в настоящее время это возражение находится в стадии обсуждения).
  15. Славянские языки сохранили праиндоевропейский аорист на -s- (сигматический аорист), тогда как в балтийских языках его следов не обнаружено. (Это утверждение оспаривается.)

Ко второму типу можно отнести возражения, сводящиеся к тому, что аналогичные инновации развивались в обоих языковых группах близким но не тождественным образом, либо привели к различным конечным результатам. Сюда же относятся факты, отражающие сближения балтийских и славянских языков с разными группами индоевропейских языков, относящиеся к гарантированно древнему языковому состоянию. Часть этих аргументов не противоречит возможности развития славянских языков из одной из боковых ветвей балтийских языков, однако, подтверждение таких гипотез наталкивается на недостаток фактических данных.

Аргументы второго типа:

  1. Судьба *s после i, u, r, k разнится в славянских и балтийских языках.
  2. Праславянский как и балтийские языки развили форму местоименных прилагательных (например, полные прилагательные в русском языке). Однако, в славянских языках этот процесс происходил уже после окончания действия закона открытого слога, а в балтийских следов действия этого закона нет.
  3. Аргументы О. Н. Трубачёва о наличии древних дако-фракийско-балтийских языковых связей, не оставивших следов в славянских и, наоборот, наличии славяно-иллирийских и славяно-италийских связей, не нашедших отражения в балтийских. (Эти аргументы зачастую рассматриваются как спекулятивные из-за существенного недостатка надёжных дако-фракийских и иллирийских данных.) [Это можно объяснить тем, что именно взаимодействие с италиками и иллирийцами привело к образованию славянского праязыка, а с даками и фракийцами у праславян в ту эпоху не было общей границы. Это также говорит о том, что очаг славянского глоттогенеза находился на западной периферии прабалтской общности.]

Многие возражения обоих типов оспариваются как с фактической, так и с методологической точки зрения. К примеру, существенную проблему составляет отсутствие глубокой прабалтийской реконструкции, вызванное недостатком надёжных данных по западно-балтийским языкам.

Отмечено также, что в системе выражения видового значения балтийских и славянских языков есть следующие отличия:

  1. неспособность балтийских языков образовывать производные глаголы несовершенного вида от приставочных глаголов совершенного вида при помощи глагольной суффиксации (напр., русск. разлить — разливать) и чередования корневой огласовки [?];
  2. отсутствие значения будущего времени у форм настоящего времени от глаголов совершенного вида (русск. я увижу).

[Ну и какой же это антиаргумент? Значит эти особенности развились в славянских языках независимо от балтийских. Интересно, балтийские глаголы совершенного вида тоже приставочные?]

Балто-славянская система акцентуации

Решительным аргументом в пользу балтославянской языковой общности и древнего балтославянского языка служит общность его акцентной системы (см. праславянскую фонетику).

Архаический характер балто-славянской акцентной системы вытекает из самой ее реконструкции, которая оказывается предельно просто организованной: описывается элементарным набором единиц и минимальным набором правил. В ней отсутствуют сколько-либо значительные противоречия, которые, как правило, характеризуют системы, подвергавшиеся многочисленным и разнонаправленным перестройкам. То, что эта система непосредственно отражает праиндоевропейскую просодическую систему, доказывают регулярные соответствия балто-славянских акцентовок непроизводных имен акцентовкам непроизводных имен древнеиндийского, греческого и прагерманского языков.

Балтославянскую неподвижную акцентную парадигму возводят к праиндоевропейским баритонированным существительным (с ударением на корне), а подвижную парадигму - к праиндоевропейским окситонированным существительным (с ударением на окончании).

Необходимо отметить, что балтийский акут соответствует славянскому циркумфлексу, а балтийский циркумфлекс - славянскому старому акуту.

Балтийские и славянские диалекты совместно:

Фонетический закон Винтера

Зако́н Ви́нтера — фонетический закон, открытый в 1976 году Вернером Винтером (статья была опубликована в 1978 году) и актуальный для балтийских и славянских языков. Формулируется так: праиндоевропейская последовательность краткий гласный + звонкий смычный дают в праславянском последовательность долгий гласный с акутовой интонацией + звонкий смычный, в то время, как праиндоевропейская последовательность краткий гласный + звонкий придыхательный смычный дают в праславянском последовательность краткий гласный + звонкий смычный.

Согласно глоттальной теории, данное фонетическое изменение представляет собой частный случай заменительного удлинения. Зако́н Ви́нтера аналогичен закону Лахмана для латинского языка (см. лексикон латыни), что также находит объяснение в глоттальной теории Гамкрелидзе и Иванова.

Фонетические изменения по закону Винтера происходили до утраты придыханий */bʰ/, */dʰ/, */gʰ/, */gʷʰ/ → */b/, */d/, */g/, */gʷ/, поскольку перед придыхательными этот закон не действовал. Поэтому закон Винтера представляет собой подтверждение тому, что исходной для праславянского языка является всё же трёхсерийная система смычных, хотя до его открытия считалось, что никаких следов трёхсерийной системы в славянской группе не сохранилось.

Примеры:

Фонетический закон Хирта

В  1895 году Герман Хирт открыл закон, согласно которому (в его современной форме) ударение смещалось на предударный слог, содержащий не чередующуюся по аблауту гласную или слоговый сонорный звук, если за гласным предударного слога непосредственно следовал неслоговый ларингал.

Примеры:

Закон Хирта не действовал, если ларингал предшествовал гласной или если ларингал следовал за вторым компонентом дифтонга. Данный закон относится к более раннему периоду, чем утрата слоговых сонорных в прабалтославянском языке.

Для праиндоевропейского языка важность закона Хирта заключается в том, что он проводит строгое соответствие между балто-славянской и ведическо-древнегреческой акцентуацией, почти непосредственно отражающей праиндоевропейское состояние.

Обзор Камчатнова по балто-славянской гипотезе

Камчатнов А.М. Старославянский язык. Курс лекций. Москва, 2009.

Относительно возникновения славянской ветви, или группы, языков существует три точки зрения:

  1. согласно одной из них, славянская группа возникла непосредственно из индоевропейского праязыка при его распадении;
  2. согласно другой, при распадении индоевропейского праязыка возникла сначала единая балто-славянская группа, из которой значительно позже, к V веку по Р. Х. выделился праславянский язык;
  3. согласно третьей, славянские языки явились результатом преобразования балтийского.

Хотя последняя гипотеза переживает сейчас известный бум, именно она в наименьшей степени может быть обоснована фактами, которые ясно свидетельствуют о глубоких различиях славянского и балтийского на всех уровнях языка, о невыводимости ни славянского из балтийского, ни балтийского из славянского. Вместе с тем существует ряд фактов, указывающих на близость славянского и балтийского, и вопрос заключается в том, как интерпретировать эти факты сходств и различий.

Вопрос о балто-славянских языковых отношениях имеет длительную историю. Эти отношения пытались выразить разными терминами: единство, общность, контакт, праязык, сообщность. Из этих терминов наименее определенными являются единство и контакт, так как единство может быть результатом действия разных причин: воздействием иноязычного субстрата, общностью происхождения, следствием независимого параллельного развития. Контакты возможны как между родственными, так и неродственными языками и не обязательно приводят к общности.

Таким образом, лингвистически содержательными являются понятия праязыка и общности: первое понятие означает, что балтийские и славянские языки происходят из одного общего предка – балто-славянского праязыка; второе понятие означает, что близость славянских и балтийских языков возникла вследствие «длительного общения, тесных связей носителей языков». Итак, балто-славянский праязык или балто-славянская сообщность?

Гипотеза балто-славянского праязыка

Гипотезу балто-славянского праязыка выдвинул Шлейхер и затем защищал Бругман, который указал на общность фонетических и морфологических процессов:

  1. утрату слоговых плавных и их переход в сочетания ir, ur;
  2. упрощение двойных согласных [славяне довели этот процесс до конца по методам восходящей звучности и открытого слога];
  3. возникновение полных прилагательных из сочетания кратких прилагательных с указательными местоимениями [но в украинском и сербском их нет?];
  4. переход существительных с консонантным типом основы в склонение на *i и ряд других; список этих общих процессов постоянно пополняется.

На основании этих данных А. А. Шахматов писал: Едва ли может подлежать сомнению особая близость между собой славянского и балтийского праязыка. Близость эта не может быть случайною и не может зависеть только от общего их происхождения из индоевропейского праязыка; и в балтийских, и в славянских языках замечается ряд общих отклонений от исконных отношений, и эти общие отклонения свидетельствуют об общей их жизни в такую эпоху, когда они уже отделились от остальных индоевропейских языков. Следовательно, приходится допустить происхождение Славян и Балтийцев от одного общего родоначальника, по языку уже отличного от племени, говорившего индоевропейским праязыком: родоначальником славянских и балтийских языков, который можно назвать балтийско-славянским праязыком, был язык того индоевропейского племени, которое, выделившись из индоевропейской семьи, только впоследствии разбилось на две ветви: славянскую и балтийскую. .

Существование балто-славянского праязыка подтверждается данными гидронимии: славяно-балтийцы занимали огромную территорию – от низовьев Вислы на западе до Подмосковья на востоке и от бассейна Западной Двины на севере до устья Десны и Сейма на юге; эта территория ныне заселена славянами, однако гидронимы остались прежними, еще балто-славянскими. К VI–VII векам [до нашей эры?] относятся взаимные языковые заимствования из балтийского в славянский и из славянского в балтийский, из чего можно сделать вывод о том, что до этого времени это был единый язык. Эти и некоторые другие данные свидетельствуют в пользу того, что в течение двух с половиной тысяч лет балто-славяне представляли собой один этнос с одним языком, в пределах которого надо предполагать наличие протославянского диалекта.

В пользу гипотезы балто-славянского праязыка свидетельствуют и некоторые факты истории и археологии. Славяне исторически достоверно засвидетельствованы «внешними» историками (например, Иорданом, Прокопием Кесарийским) только с VI века и характеризуются ими как «великий народ», «многочисленнейший народ». Самая ранняя славянская археологическая культура – пражско-корчаковского типа – относится к тому же периоду V–VII вв. В то же время приходится признать, что нет никаких признаков существования особой балто-славянской археологической культур.

Гипотезу балто-славянского праязыка в разное время защищали такие слависты, как Брюкнер, Педерсен, Вайан, Георгиев, Семереньи, Лер-Сплавинский, Курилович, Х. Бирнбаум, В. Н. Топоров.

Гипотеза независимого происхождения славянского и балтийского и их сближения

Гипотеза независимого происхождения славянского и балтийского из индоевропейского и последующего вторичного их сближения обосновывается прежде всего фактами различий между славянским и балтийским. А. Мейе, Эндзелин, И. А. Бодуэн де Куртене, С. Б. Бернштейн указывают на то, что результаты некоторых фонетических процессов были разными в балтийских и славянских языках: таковы судьба долгих и кратких гласных *а, *о, судьба и-е. *s.

О. Н. Трубачев, последовательный сторонник этой гипотезы, указывает на то, что совершенно независимо прошла в балтийском и славянском сатемизация рефлексов палатальных задненебных, причем прабалтийский рефлекс и.-е. k’ → š не известен праславянскому, проделавшему развитие k’ > *c > s.

Еще более показательны различия в морфологии:

  1. так, именное склонение более архаично в балтийском, чем в славянском;
  2. суффикс -s- в славянском является показателем аориста, а в балтийском – будущего времени;
  3. славянские причастия на -lъ имеют индоевропейские параллели, но не известны балтийскому;
  4. парадигма славянского глагола в целом является продолжением индоевропейской и не сводима к балтийскому.

Он же пишет о том, что такие важнейшие понятия, как “ягненок”, “яйцо”, “бить”, “мука”, “живот”, “дева”, “долина”, “дуб”, “долбить”, “голубь”, “господин”, “гость”, “горн (кузнечный)”, выражаются разными словами в балтийских и славянских языках. .

На независимое развитие славянского и балтийского указывают, по мнению сторонников этой гипотезы, и их различные этноязыковые контакты: дако-фракийские для балтов и а) италийские (ср. лат. hospes – слав. *gospodь), б) кельтские (слав. *konь < *konikъ < кельт. *kanko-/*konko ‘скакун’) в) и иранские (*sьrbi, *xъrvati) для славян.

На этническое своеобразие славян, отличающих их от балтов, указывает и традиционное славянское жилище: прямугольная (полу)землянка с печью в углу наглядным образом отличает также восточных славян на Верхнем Днепре от соседних балтов с их столбовыми наземными жилищами. Названием такого жилища было слово *kQtja ‘прямугольное помещение с печью в углу’ – производное с суф. -j-от *kQtъ ‘(внутренний) угол’; ср. русск. закут, закуток.

Разница культур не показательна - культуры могут быть разные у одного народа, живущего в различных природных средах. Тем более живущих рядом с разными народами.

Лексические схождения между славянским и балтийским исчисляются сотнями, но столь же внушителен и список лексических расхождений между ними. Интерпретация этого факта зависит от исходных допущений. Так, О. Н. Трубачев писал: Большая близость балтийского и славянского не случайна, ее причина (одна из причин) коренится в давнем ареальном соседстве обоих, по крайней мере – с железного века, ср. прежде всего название железа, общее у славян и балтов. Но, во-первых, при столь длительном соседстве (можно сказать, рекордном по длительности на фоне других эпизодов славянско-индоевропейских отношений), благоприятствовавшем сближению, эта близость могла бы быть даже большей, если бы тому не препятствовала исходная самобытность контактирующих языков. Во-вторых, именно большая ареальная и контактная близость тех и других языков как раз оборачивается помехой для суждений о генезисе явлений в смысле затруднительности разграничения исконного родства от вторичного (заимствованного) происхождения.

Этот факт наряду с другими, безусловно, вынуждает сторонников балто-славянского единства пересмотреть само представление о единстве балтийцев и славян. Это единство уже нельзя представлять себе в виде небольшого, компактно проживавшего этноса, говорившего на сравнительно монолитном языке и лишь постепенно размножившегося и расселившегося по Центральной и Восточной Европе, следствием чего и стала их языковая дифференциация. Это единство, если оно вообще было, нужно представлять себе как совокупность достаточно независимых племен, изначально говоривших на более или менее дифференцированных диалектах и мигрировавших по обширной территории Центральной и Восточной Европы.

Гипотеза о сложном балто-славянском единстве с древним диалектизмом

Между прочим, идею изначальной диалектной дифференциации для праиндоевропейского и праславянского языков решительно отстаивает О. Н. Трубачев: Например, слав. vesna, праиндоевропейского происхождения, никогда не было общеславянским, в южнославянском оно отсутствует. Этот «аргумент весны», наверное, с еще большим основанием можно отнести к балто-славянскому: балто-славянский праязык был изначально диалектно дифференцированным и в разных его диалектах – протославянских и протобалтийских – могли иметь место существенные различия в словаре, могли протекать разные процессы, а одни и те же процессы (палатализация согласных, эволюция долгих гласных, сатэмизация и др.), во-первых, могли иметь разный результат и, во-вторых, могли начинаться не в одно время и протекать с разной скоростью, ибо только этим и можно вообще объяснить распадение любого праязыка, будь это праиндоевропейский или праславянский; при этом разные протославянские и протобалтийские племена могли иметь разные контакты с другими этносами и испытывать различное влияние их языков. Такое представление о сложном единстве, которое не исключает существенных диалектных различий уже в глубокой древности и в то же время признает реальным существование наддиалектного языкового слоя, заметно сближает эту гипотезу с гипотезой независимого развития балтийского и славянского.

Более существенным возражением является то, что в рамках гипотезы балто-славянского праязыка все еще не решена проблема балто-славянской реконструкции. Однако она не решена и для прабалтийского, и такой ревностный сторонник балто-славянского симбиоза, как С. Б. Бернштейн, признает ее неразрешимой. Видимо, обе гипотезы – и праязыка, и симбиоза – испытывают в данном случае одинаковые затруднения.

Таким образом, и балто-славянский праязык, и балто-славянский симбиоз – это гипотезы, научные модели, каждая из которых лучше работает с одной группой фактов и хуже – с другой. До окончательного решения вопроса о том, что же было исторической реальностью, еще, как видно, очень далеко. Признавая это, мы все же в дальнейшем будем исходить из признания балто-славянского единства.

Причины выделения славянства

Причины выделения славян из балто-славянского единства неясны. Обособление протославянского диалекта и превращение его в праславянский язык можно было бы объяснить естественным эволюционным процессом, однако надо учесть то, что обособление славянского языка сопровождалось славянским демографическим взрывом: за 3–4 века славяне заняли колоссальную территорию – от Балтийского моря на севере до Балкан на юге и от междуречья Вислы и Одера на западе до Волги на востоке; эта территория превышала территорию, занимаемую балтами, почти в 200 раз. Такая бурная экспансия славянства заставляет предположить какой-то внешний толчок, который резко, скачкообразно ускорил естественные эволюционные этнический и языковой процессы. Таким толчком могло быть объединение протославян (то есть какой-то части балто-славян) с каким-то инородным этносом, который, растворившись в протославянах, придал этому «раствору» новые этнические и языковые качества, которые и обусловили специфику славянства – его бурный демографический рост, энергичную географическую экспансию, собственно славянское язычество, праславянский язык. Это, конечно, не значит, что славяне порвали все связи со своим индоевропейским и балто-славянским прошлым; это значит лишь то, что индоевропейское и балто-славянское прошлое претерпело существенную метаморфозу, приобрело собственно славянское качество; родившееся славянство придало родительскому наследию новый вид, развив вместе с тем много небывалых, оригинальных черт. Все вместе это создало ту своеобразную почву, на которую впоследствии легло христианство и на которой взросла самобытная православная культура.

Время возникновения тех языковых явлений, которые в совокупности будут характеризовать протославянский диалект, нам в точности не известно. Но в отношении праславянского языка нам кажется естественным предположить, что основные законы, благодаря которым протославянский диалект превратился в праславянский язык (закон восходящей звучности и закон внутрислогового сингармонизма), начали действовать вместе с прочими этнокультурными процессами, то есть с V–VI века по Р. Х. Такова «нижняя» хронологическая граница праславянского языка.

Для определения «верхней» хронологической границы нужно принять во внимание следующее обстоятельство: праславянский язык не был монолитным, не расчлененным на диалекты языком. Единство этого языка состояло в том, что процессы, происходившие в этом языке, были общими для всех славян, тогда как результаты этих процессов могли быть и были разными для разных групп славян; это значит, что праславянский язык изначально был диалектно дифференцированным. Отсюда следует, что за момент распадения праславянского языка на отдельные славянские языки можно принять момент последнего изменения, общего всем диалектам данного языка. По отношению к праславянскому языку таким последним изменением, свойственным всем диалектам этого языка является т.н. “падение слабых еров”. У южных славян слабые ъ и ь исчезли очень рано, во всяком случае уже в XI в. (местами, может быть, даже в Х в.), а от южных славян исчезновение слабых ъ и ь передалось другим славянам, причем наиболее отдаленных частей славянской территории (например, русского севера) это явление достигло только к XIII веку. Таким образом, праславянский язык просуществовал около шестисот лет, с VI по XII века.

Следует добавить, что старославянский язык (см. церковно-славянский лексикон) как язык литературы и культуры был создан в эпоху позднего праславянского единства, и в этом заключается его исключительная ценность для славянского исторического языкознания. Старославянский язык отражает в себе праславянские процессы, общие для всех славян; однако он отражает эти процессы в тех результатах, которые, действительно, были характерны для южнославянских говоров. Относительная тождественность старославянского праславянскому делает его исключительно важным источником и для изучения истории русского языка.

Обзоры и статьи о балто-славистике


Главная
О праславянах и их языке: Хронология | Балто-славика | Прародина | Мифы | Особые черты | Фонетика | Морфонология | Лексика | Фразеология | Грамматика | Библиография | Ссылки
Родственное по славянским языкам: Славяноведение | Книги по славистике | Церковнославянский язык и азбука | Русские префиксы, суффиксы, корни и словари | Панславистика
Вспомогательное: Индоевропейский праязык | Y-ДНК популяция R1a | Железный век Евразии | Древняя Русь | Славянские топонимы Германии
Славянские страны: Россия | Белоруссия | Болгария | Босния | Македония | Польша | Сербия | Словакия | Словения | Украина | Хорватия | Черногория | Чехия

© «Proto-Slavic.ru», Игорь Константинович Гаршин, 2012. Пишите письма (Письмо Игорю Константиновичу Гаршину).
Страница обновлена 18.08.2016